Яволод (yavolod) wrote,
Яволод
yavolod

Categories:

Гельмут Бёттигер … как написано в книге

Рынок как модель гарантирует отдельному человеку буржуазную свободу: никого не принуждают к работе. Каждый делает то, что он лучше всего умеет, и на что он находит покупателя, к наилучшей возможной выгоде для себя самого. При этом по возможности никто не должен вмешиваться в его дела – прежде всего, не должно вмешиваться правительство. Что в целом при этом получается, об этом он / никто не может знать заранее. Никто не видел это яснее и не верил в это тверже чем переводчик книги Адама Смита «The Wealth of Nations» («Исследование о природе и причинах богатства народов») на немецкий язык Макс Штирнер, в своей книге «Единственный человек и его собственность» (1844). В этой книге о буржуазных «свободе и собственности» он, кроме всего прочего, писал: «Моя нога не «свободна» от ударов повелителя, но это моя нога, и она от меня неотделима. Пусть он оторвет ее и посмотрит – имеет ли он еще мою ногу! Ничего не останется у него в руке, кроме трупа моей ноги, который столь же мало моя нога, как мертвая собака еще собака: у собаки бьется сердце, а у мертвой собаки не бьется, и потому она не собака». Если бы он логически продолжил эту мысль, то должен был бы написать: «Он лишил бы меня жизни, у него есть мой труп, но я свободен».

Об этом вспоминаешь, когда 24 января на сайте www.seite3.ch читаешь о «стране свободы, где каждый сам кузнец своего счастья»: «Согласно телеканалу «Блумберг» все больше американцев хотят (!) продать свои части тела, чтобы получить наличные деньги. В финансовом отношении дела у многих американских граждан идут уже настолько плохо, что они пытаются продавать свои части тела (свободное решение отдельного человека – никто никого не принуждает!)». Телекомпания ссылается на информацию о продаже органов в поисковой системе Google. «При этом особенно популярна продажа волос или материнского молока. Все больше американских граждан, кажется, хотят (!) отказаться также от почки и получают за это, согласно исследованиям «Блумберга», примерно 15 000 долларов. Печень дорожает, и на черном рынке ее можно получить примерно за 37 000 долларов. Многим больным американцам почти не остается никакого другого выбора, чтобы остаться в живых». Spiegel.tv сообщает подобное и о Южной Америке. Так как там люди настроены в менее рыночном духе, то там меньше торгуют, а просто отнимают. (www.youtube.com/watch?v=c_UWYVvA4GA показывает подобное).

Недалеко от этой свободы ушло предложение одного эксперта греческого центра планирования и экономических исследований (KEPE)? Согласно ему, для борьбы с безработицей нужно «позволять молодым людям один год … работать безвозмездно». Более того, он предлагает дальнейшую дерегуляцию рынка рабочей силы, чтобы бороться с «животрепещущей общественной проблемой безработицы». С точки зрения рыночной экономики ему следовало бы только заменить последовательность его аргументов, чтобы избежать неприятных слов о «безвозмездной работе». Дальнейшая дерегуляция при сохраняющемся и в будущем отсутствии платежеспособного спроса сама собой позаботилась бы об этом. Впрочем, в этой стране и так уже давно практикуется «один год безвозмездной работы», только тут это благозвучно называется «практикой».

Как я снова вернусь к рыночной проблематике? Кто-то как-то обозвал немецкую экономическую элиту «чокнутой», так как она в самой важной роли принимает участие в политике «энергетического поворота». Я ответил ему: «Экономическая элита не чокнутая. Она при этом только следовала своим экономическим представлениям. Ибо что является более экономичным в числовом порядке при однозначно определенном доходе масс (покупательной способности) – или а) производить больше и вместе с тем снижать цены, или же б) производить меньше и тем самым получить возможность повысить цены, чтобы вернуть назад то, что раньше было выплачено в качестве зарплаты? Вариант а) принес бы подъем и оптимизм, вариант б) требует оправдания по отношению к массам. Оправданиями служат «окружающая среда, защита климата» и так далее. При этом элита, концентрируя свою власть, уменьшается и «оздоравливается», если и пока глупую массу можно уговаривать и заставлять соучаствовать.

В ответ на это я получил с другой стороны благожелательное поучение о том, что «экономика базируется на решениях, и решения всегда принимают отдельные люди… Вследствие этого происходят решения отдельного предприятия, которое на своих различных рынках сталкивается с другими предприятиями. Если одно предприятие сокращает свое производство, другое занимает его место. Авиастроительной фирме «Эрбас» в настоящее время приходится переживать это, … Цены регулируют себя через рынки. Это не исключает того, что продавцы составляют прейскуранты с баснословными ценами. Только они часто не удерживаются на рынке. Там нужно быть «гибким» (или погибнуть). Также оглупление населения с помощью «зеленого» перевоспитания не отменяет, в принципе, рыночный механизм – во всяком случае, не напрямую. Скорее его отменяют с помощью (противоречащего конституции) государственного принудительного вмешательства. Воздействие оглупления состоит в том, что население не сопротивляется ползучей ликвидации свободы и демократии, так как она не осознает эту ползучую трансформацию как опасность».

Я ответил на это ему так: «Я, естественно, знаком с рыночной догмой. Вы (благожелательный советчик) не учитываете концентрации на финансовом бизнесе за производительным бизнесом и над ним (например, для больших инвестиций), вплоть до неформальных договоренностей исчезающе немногочисленных «наивысших игроков». (До собственно договоренностей даже и не должно доходить, так как эти люди мыслят «в экономическом плане» одинаково и большей частью – даже если и ограничиваются своими особыми интересами – еще имеют аналогичное общее представление). То, о чем вы говорите, справедливо для киоска на углу, торгующего картошкой-фри, и для предприятий среднего масштаба в руках представителей среднего класса – там, где они еще есть. Решающий рычаг (наряду с финансовой экономикой) – это энергетика. Кто, кроме консорциума банков, может уже инвестировать в большую электростанцию? (Конечно, можно покупать «паи»). Ненадежные альтернативные виды энергии – это только театральный туман (вокруг энергетического бизнеса), за который легковерная публика тоже может платить. Через финансирование и энергетику управляют производством тех, которые не приближаются непосредственно к рычагам решений на самом верху. Это отражается уже в дирекциях крупных предприятий. Там из-за веры в догмы часто больше не понимают решений на самом верху – однако, «поневоле» смиряются с ними. Как раз для этого там достигают приличных зарплат».

То, что «государство» в последней инстанции всегда считается злодеем, тоже исходит еще от Макса Штирнера, «рассудительного ненавистника ограничений». Но кто пользуется и может пользоваться государством и c какой целью, не рассматривается ни у Штирнера, ни у сегодняшних идеологов рынка. Макс Штирнер – это идеолог среднего класса, даже если сам этот средний класс не прочитал его и считал его вздорным и пошлым из-за его словесного радикализма. (По этой причине его сначала запрещенная цензурой 28.10.1844 года книга уже четырьмя днями позже получила разрешение на публикацию от господина фон Фалькенштайна из дрезденского министерства внутренних дел, а именно с учетом «целесообразности и настоящей необходимости ради общественного блага»). Вместе с индустриализацией, увеличивающей и централизующей производство, развились новые отношения управления и распределения. Они – сфера деятельности нового «среднего класса». Пророком этого класса был Макс Штирнер.

Вместо общественного анализа реальных взаимосвязанных и взаимообуславливающих условий существования и развития Штирнер предложил эгоцентрическую идеологию с конкурентной борьбой в духе личных интересов «единственных». Вместо того, чтобы обустроить общественные отношения для наилучшего блага всех людей, он рекомендовал давать вотум той фракции, которая лучше всего обещает содействовать своим собственным частным интересам. Это соответствовало бы, однако, его идеологии как радикала, если частные отношения позволяют тотчас же совсем выходить из них, чтобы осуществлять собственные интересы на свой страх и риск или в «союзе» единственных.

«Свободно» производящая для какого-либо рынка буржуазия представляла себе демократию как относящееся ко всему обществу регулирующее учреждение. В ней должны были обсуждаться в парламенте разные представления ради оптимального регулирования всеобщего блага и, наконец, должно было быть принято «самое разумное» решение, которое затем воплощает в жизнь контролируемое правительство. С исчезновением этой буржуазии в ходе индустриализации средний класс взял в свои руки учреждения демократии. Тем самым во всех ведущих индустриальных государствах средний класс стал как бы замещающим, исполняющим обязанности правлением ставшего исчезающе немногочисленным, действительно господствующего, центрального класса финансистов. Для нее руководители среднего класса под видом объективной необходимости исполняют – «безальтернативно» – некоторые определенные функции в соответственно выделенной им отдельных сферах общества. Это удается им, потому что и до тех пор, пока каждый одиночка из числа этих руководителей в частной сфере зависит в последней инстанции от благосклонности спонсоров. Представитель среднего класса определяет себя как социал-демократ при пролетариате, которого давно уже нет, как член ХДС / СвДП при буржуазии, которой тоже уже больше нет, и как «Зеленый» непосредственно при господствующих финансовых интересах, с которыми он, как он убеждает публику, якобы борется (что похоже на так называемых «повстанцев» в Ливии, Сирии или на Украине и т. д.). Представители среднего класса как псевдо-производители управляют забюрократизированными предприятиями и учреждениями или как «признанные» интеллектуалы создают для всего этого идеологическую видимость. Никто не может и не хочет утверждать, что обе эти деятельности не являются очень требовательные занятиями и иногда могут даже требовать осуществления радикальных изменений направления.

В этом смысле, например, министр по защите окружающей среды Канады Леона Аглаккак, внезапно отказалась от прежнего утверждения правительства Харпера, что оно якобы обладало научными доказательствами того, что люди «большей частью несут ответственность за изменения климата» и что эти изменения нужно «принимать всерьез»; или комиссия ЕС, кажется, собирается теперь распорядиться, чтобы Великобритания прекратила выплачивать субсидии «ветряным паркам» (местам концентрации ветроэнергетических электростанций). Газета The Telegraph (30.1) писала об этом под заголовком: «Europe wants to block UK wind farm subsidies»: «Комиссия … будет приводить аргументы о том, что ветряные парки на суше и солнечная индустрия и так уже достаточно «созрели», и могут заниматься своей работой без поддержки со стороны налогоплательщиков». И даже в Германии красно-зеленый Зигмар Габриэль, кажется, хочет позаботиться о том, чтобы соответствующие субсидии были отменены, разумеется, осторожно, так как их цель, демонтаж промышленности в Германии, похоже, пока еще не достигнута в желанном объеме. Однако ввиду ненадежности «возобновляемых» источников энергии, здесь в течение следующих двух лет построят десять новых ТЭЦ, работающих на угле, и планируют построить еще пятнадцать следующих. То есть, «спасение климата», которым так активно занимались в последние годы и на которое истратили много миллиардов евро, спишут на ветер. Почему? Боятся восстаний? Об этом говорили даже на «Экономическом саммите» в Давосе.

И вопреки массивному печатанию денег Европейскому Центральному банку недавно пришлось сообщить во Франкфурте, что увеличение денежной массы M3 в Еврозоне в ноябре 2013 года вопреки ожиданиям упало. То есть, кредиты едва ли еще предоставлялись (в октябре и ноябре кредиты соответственно были на 14 миллиардов евро меньше чем раньше). Также «отчетливое замедление роста M1 очень тревожно, так как оно показывает, что для экономического восстановления может не хватить денег», как предостерегал экономист финансовой компании ING Петер Ванден Хауте 29 января (www.investor-verlag.de)

С другой стороны – из чистой предусмотрительности – снова готовятся залезть в карманы граждан: «Отчуждение собственности могло бы стать одним шагом к консолидации (государственного) бюджета, и даже отнюдь не таким уж несправедливым шагом», считает некий доктор Маркус М. Грабка из DIW. Так как «путем отчуждения имущества оно (задолжавшее государство, которое собрало слишком мало налогов) возмещает (упущенное) в один момент». «Одноразовое отчуждение в размере 10 % от всего банковского имущества и недвижимого имущества в Еврозоне принесло бы в опустевшие кассы примерно 3853 миллиардов евро и сократило бы бремя долгов 18 государств Еврозоны на 5200 миллиардов евро. Тем самым можно было бы сократить коэффициент задолженности Еврозоны на 55%. Эта цифра обладает явной притягательной силой, ведь в Маастрихтском договоре указан предел задолженности в 60%». Заместитель председателя фракции СДПГ в Бундестаге Карстен Шнайдер говорит почти то же самое: «Без вмешательства государства дело дошло бы до крушения финансового рынка и до уничтожения больших частей частных состояний. Это вопрос справедливости, что это, наконец, теперь уравновешивается» (газета «Ди Вельт» от 27.1). «Справедливо»? Как будто бы речь при этом шла не о патологических спекулятивных потерях патологических представителей банков – или, все же, о скрытом планировании общества (например, экспроприации) высшей финансовой элиты?

1 февраля 2014 г.

Источник: http://www.spatzseite.com/2014/02/wie-es-im-buche-steht/

---
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments